НСБ «Хранитель» Национальная безопасность Охранная деятельность Видеожурнал "ХРАНИТЕЛЬ"
 
 
 
 

Я езжу по колониям и вижу, что люди хотят работать. Просто иногда оплата их труда мизерная

Общественное телевидение России





ГОСТИ
Дмитрий Галочкин
член Общественной палаты РФ




https://www.youtube.com/watch?v=24jRbQ...E&index=10

В России могут появиться частные тюрьмы. Хорошо это или плохо? И как должно быть организовано сотрудничество государства и бизнеса в вопросах содержания мест лишения свободы?

Константин Чуриков: Ближайшие полчаса мы уже не про Новый год, хотя, возможно, и про Новый год обсудим. Очередные попытки открыть частные тюрьмы в нашей стране. Недавно стало известно, что законопроект, разрешающий появление таких исправительных учреждений, готовит депутат Государственной Думы Иван Сухарев. А в Общественной палате России для начала предлагают открыть несколько пилотных частных тюрем.

Оксана Галькевич: И вот у нас в студии сегодня автор этой идеи открыть в пилотной режиме несколько частных тюрем. Представим нашего гостя. Это Дмитрий Галочкин, заместитель председателя комиссии Общественной палаты России по общественному контролю и член Общественно-наблюдательной комиссии Москвы. Здравствуйте, Дмитрий Евгеньевич.

Константин Чуриков: Здравствуйте. Мы сразу запускаем наш СМС-опрос. Как вы считаете, надо или не надо открывать частные тюрьмы в России? Свои за и против можете отправлять на короткий номер 3443. В начале буквы "ОТР" и дальше "за", если вы действительно за, и "против", если вы с этим не согласны.

Дмитрий Евгеньевич, мы вообще не представляем, что имеется в виду. Мы не понимаем, какие есть мотивы это делать, кроме того что тюрьмы переполнены. И мы не понимаем, какие есть риски.

Дмитрий Галочкин: На самом деле есть аргументы за эту инициативу, и есть другие аргументы, которые нужно просто рассмотреть и на самом деле принять решение на высшем уровне. Я считаю, что есть аргументы за то, чтобы в России появились частные тюрьмы. Во-первых, есть проблемы. То, что необходимо в эту историю вкладываться, нужно строить комфортные, соответствующие современным требованиям, тюрьмы для людей, чтобы там было пространство и возможность для людей с задачей какой-то работы, потому что в нашей современной системе ФСИН, к сожалению, надо признать, очень небольшое количество людей задействовано и трудится.

В советские времена, если вы помните, была возможность работать. И люди в том числе помогали своим семьям, выплачивали алименты и так далее. За время пребывания в тюрьме люди могли отложить какую-то сумму и начать новую жизнь, после того как они освободились. В современных условиях.

Константин Чуриков: В более давние советские времена была не просто возможность, а обязанность даже работать. Бывало и такое.

Дмитрий Галочкин: Это была обязанность, но люди могли отложить. Сейчас в данный момент очень мало возможности заработать, очень мало возможности работать и получать достойные деньги по оплате. Поэтому, как мне кажется, в системе ФСИН должна появиться частная инициатива. Должны появиться предприниматели, которые активны, которые могут предложить людям работу. И, соответственно, если есть возможность, например, даже рассмотреть вопрос частных тюрем. Например, к содержанию любого заключенного предъявляются определенные стандарты: питание, проживание, размещение и так далее. Соответственно, почему бы здесь не рассмотреть вопрос, чтобы все это на конкретной основе могли осуществить частные компании, которые могли бы создать необходимые минимальные требования, соответствующие стандартам пребывания заключенного в местах ограничения свободы.

Оксана Галькевич: Интересно, к каким категориям заключенных это может относиться. Наверняка это не какие-нибудь террористы и злостные рецидивисты, приговоренные к пожизненному заключению.

Дмитрий Галочкин: Соответственно, в данной системе, само собой, есть колонии, есть тюрьмы, где собираются в основном по определенным статьям. Можно как раз взять и начать эксперимент по появлению частных тюрем для тех людей, которые осуждены по определенным статьям. Не тяжким статьям. Например, в период не меньше 2 лет, но не больше 5 лет. То есть это не тяжкие статьи, но есть возможность людей обучить каким-то навыкам и чтобы они за этот период времени смогли достойно работать, создавать какой-то продукт, полезный для общества, и в том числе заработать деньги, в том числе чтобы это было выгодно налогоплательщикам-гражданам России.

Оксана Галькевич: Но в основе все равно должна быть бизнес-идея, как я понимаю? Там должно быть какое-то бизнес-ядро, которое позволяет людям зарабатывать. Вы постоянно это повторяете.

Дмитрий Галочкин: Кстати, Соединенные Штаты Америки как пример. Вся амуниция и обмундирование производится для нужд обороны и для армии США именно в их системе ФСИН.
То же самое здесь. Есть возможность в том числе наполнять это госзаказом. Но очень важно, чтобы здесь была в том числе какая-то инициатива. Частная предпринимательская инициатива. Важно. Потому что в данном положении дел, к сожалению, не всегда это эффективно. Потому что я это объясняю отсутствием какой-то предпринимательской инициативы и предпринимательской заинтересованности конкретных деловых людей.
Мне кажется, это могло бы быть полезным и заставить конкурировать систему. И, в конце концов, если запустить пилотный проект, то можно было бы посмотреть и сравнить эффективность.

Константин Чуриков: Но есть опасения у части нашего общества, в частности, у некоторых наших зрителей, не будут ли эти частные тюрьмы как-то напоминать курорт. Вот нам один из наших зрителей пишет: "Частная тюрьма – это как? С баром и девочками?".

Оксана Галькевич: "Тюрьмы для богатых? У нас с деньгами и сейчас хорошо сидят".

Дмитрий Галочкин: Как раз я считаю, что должны быть стандарты, люди должны в этих тюрьмах именно работать и производить продукт. Соответственно, есть система контроля. Все равно должно быть под контролем системы ФСИН. И, соответственно, должен быть в том числе и общественный контроль за соблюдением прав человека и гражданина.

Константин Чуриков: То есть есть подрядчик. Он исполняет некий подряд. Он получает фиксированное финансирование от государства, стремится максимально эффективно справляться со своими обязанностями. И есть государство, которое все равно будет заглядывать и сотрудники ФСИН будут находиться в тюрьме.

Дмитрий Галочкин: Согласен. И получается, что что в государственной системе ФСИН, что частная тюрьма – любое действие является нарушением и проявлением той же коррупции. И для этого есть и методы борьбы, и есть специально призванные структуры, которые должны пресекать противоправные действия, в том числе со стороны персонала и так далее. Поэтому контроль, надзор никто не отменяет.

Оксана Галькевич: Те люди, которые это предлагают, говорят, что государство таким образом может сэкономить. Вот очень интересно, выгодно ли для государства, которое сейчас тратит на содержание заключенных довольно внушительные суммы. А звучит это немножко странно. А будет что? Цель какая? Сэкономить на чем? Сумма выделяться на соблюдение этих стандартов будет такая же или все-таки несколько иная? Как государство будет экономить на частных тюрьмах?

Дмитрий Галочкин: Здесь вопрос даже не только в том, чтобы сэкономить государственные средства. Здесь вопрос – создать конкурентную среду и возможность привлечь в эту сферу частные инвестиции. Опять же, как пример Соединенных Штатов Америки. Там 21% всей производимой офисной мебели производится в системе ФСИН. То есть это структура, которая создает полезный продукт. Есть большие компании, которые в том числе вышли на IPO. То есть размещают свои акции на фондах и биржах. И это целый бизнес. Это индустрия.

Оксана Галькевич: Там структура экономики более рыночная. А у нас представьте себе…

Дмитрий Галочкин: Мы тоже живем в рыночной экономике.

Оксана Галькевич: У нас огромный госсектор. Представляете, куда пойдет эта мебель, сделанная заключенными той или иной частной тюрьмы. Чиновникам в кабинет? Нет, конечно.

Константин Чуриков: Это зависит от того, какая мебель, Оксана.

Дмитрий Галочкин: Почему бы и не чиновникам в кабинет. У нас 64 федеральных органа исполнительной власти. И даже им требуется та же мебель и так далее. Самое главное – создать людям возможность работать. Поверьте, желающие работать в системе ФСИН есть. Я на сегодняшний момент являюсь членом Общественной совета ФСИН. И я посещаю тюрьмы и колонии. Вижу, что люди хотят работать. Просто иногда оплата недостойная. Иногда бывают такие моменты, что 500, 1000 рублей. Даже на пачку сигарет для себя не заработаешь.
Поэтому в нынешнем положении люди вынуждены в том числе получать помощь с воли от семьи, от друзей и так далее, чтобы в том числе какие-то потребности в сигаретах и в каких-то продуктах питания и в чем-то еще.

Константин Чуриков: Не говоря о том, что нужно вернуть ущерб потерпевшему, например.

Дмитрий Галочкин: Да. Должен быть процесс наоборот. Человек должен быть общественно полезным, даже оказавшись в местах ограничения свободы, что-то делать, быть социально полезным, что-то производить. И дальше у него должны появиться в том числе сбережения, на которые он может, освободившись, в том числе эффективно реабилитироваться, ресоциализироваться на свободе.

Константин Чуриков: Дмитрий Евгеньевич, кажется, и вы же в предыдущих заявлениях говорили, что все равно есть какие-то подводные камни. И поэтому вы и предлагаете сначала протестировать. Так какие подводные камни здесь существуют?

Дмитрий Галочкин: Классические вызовы и угрозы: коррупция, злоупотребления и так далее. Конечно, предлагая что-то новое, нужно, во-первых, оставлять очень системный надзор и контроль со стороны ФСИН. И в том числе общественный контроль за соблюдением прав человека и гражданина. Чтобы не было таких вымыслов и домыслов, что есть возможность превратить это в санаторий.

Оксана Галькевич: Для этого система должна как-то открыться, понимаете? Общественный контроль – это значит определенная степень прозрачности. У нас она есть?

Дмитрий Галочкин: В России общественный контроль очень развивается. И как раз есть 76 федеральный закон об общественном контроле в местах ограничения свободы. В каждом регионе есть общественные наблюдательные комиссии, которые следят за соблюдением прав человека и гражданина. И на самом деле вот этот институт, который у нас в России есть, его нет в других странах Европы и Соединенных Штатах Америки. В этом плане мы лучше. И в плане общественного контроля, и даже соблюдения прав человека и гражданина.

Константин Чуриков: То есть вы хотите сказать, что вот эти последние громкие случаи, о которых мы узнаем – это связано в том числе и с тем, что ФСИН стала более открытой структурой: попытки избиения, история, о которой часто писала "Новая газета" – СИЗО №5 ("Медведь").

Дмитрий Галочкин: Есть система. И на самом деле у членов общественных наблюдательных комиссий есть возможность 24 часа в сутки войти в любое место ограничения свободы. У сотрудников ОНК даже больше прав, чем даже у прокуратуры.
И, соответственно, система ФСИН это понимает и учитывает в своей работе. В связи с этим и злоупотребления может и должно быть меньше. Открытый и прозрачный общественный контроль, когда сотрудники понимают, что незаконная деятельность может оказаться в публичной сфере – это очень сдерживающий фактор.
Поэтому я считаю, что общественный контроль ОНК в России развивается. Нужно как раз, чтобы система ФСИН была открыта, прозрачна и был диалог, было взаимодействие с различными структурами по общественному контролю.

Оксана Галькевич: Да. Хотелось бы. Вот такой вопрос. Вы говорите о том, что все крутится так или иначе вокруг какой-то бизнес-идеи. А что сейчас мешает внедрить какую-то бизнес-идею даже в рамках той государственной структуры, которая существует? У нас, кстати, были в Приморье, например, я помню, там очень деятельный начальник, организовал некое производство, оно очень выгодное. Там деревянные палочки делали для китайской, японской еды. Прямо бизнес пошел.

Дмитрий Галочкин: Многие занимаются фасовкой, в том числе всяких футлярчиков для одноразовой обуви, еще что-то. То есть есть успешные практики. Но, к сожалению, сейчас такая система, что если предприятие зарабатывает, весь заработок уходит в общий котел системы ФСИН. И в связи с этим нет особой материальной заинтересованности в развитии этой деятельности. Я считаю, что сам подход, появление частного духа предпринимательства и частно-государственного партнерства, когда есть предприниматель, есть конкретное учреждение, и когда рассмотрен вопрос, что здесь именно реализуется бизнес-идея, мне кажется, все пойдет по другому сценарию.

Потому что, например, во многих колониях создано производство, но там плохо идет расчет потребления энергии. Например, попытка зачесть все потребление энергии на проживание-размещение заключенных, она в том числе вкладывается в производство, хотя работает, например, 1/5, 1/10 всего контингента в местах ограничения свободы. То есть нам немножко шиворот-навыворот экономика. И плохой расчет именно рентабельности. В связи с этим необходимо сделать так, чтобы от начала до конца был бизнес-подход.

Константин Чуриков: Вот про бизнес-подход резонный вопрос у нашей зрительницы Ольги. Она спрашивает: "Строительство такого сложного объекта, как тюрьма – очень дорогое мероприятие. Чем вы планируете заинтересовать предпринимателей? За счет чего он сможет отбить свои гигантские вложения?".

Дмитрий Галочкин: Если частный инвестор, группа инвесторов вкладывают деньги, то это деньги, которые не потратило государство. Это раз. Государство, для того чтобы заинтересовать финансирование и инвестирование, может создать какой-то льготный режим. Например, избавить от налогообложения на какой-то период времени. Это будет интересно предпринимателям. Дальше есть возможность создавать какие-то определенные преференции. У нас есть в том числе, например, некоторые отрасли, которые практически не развиваются в России. До последнего момента плохо развивалась текстильная промышленность. И почему бы в тех направлениях, где требуется труд людей и где нужно импортозамещение, где нужно, чтобы именно российские производители работали, почему бы не создать такие условия в системе ФСИН? Предпринимателям нужны понятные правила игры, стабильность и понятные правила с налогообложением.

Оксана Галькевич: Смотрите, иногда та или иная бизнес-идея в данной конкретной точке приносит деньги, а меняется как-то ситуация на мировом рынке – и уже в этой точке в Ивановской области невыгодно производить текстильную промышленость. Бизнес – он же такой, он должен как-то подстраиваться. Он может здесь закрыться, переместиться, там открыться. А здесь это будет все сложнее.

Дмитрий Галочкин: Риски никто не исключает. Но на самом деле текстильная промышленность разнообразна. Все равно…

Оксана Галькевич: Сегодня покупают эти деревянные палочки во Владивостоке...

Дмитрий Галочкин: У людей будет потребность в том числе в текстильной промышленности. Поэтому сегодня шьют варежки, завтра шьют джинсы, послезавтра шьют красивую форму или спецформу для ресторанов.

Константин Чуриков: Мы с вами про хеджирование уже говорим.

Дмитрий Галочкин: В том числе для интересов Министерства обороны, Росгвардии и так далее.

Оксана Галькевич: Владимир из Ростовской области дозвонился до нашей программы. Давайте его послушаем тоже. Владимир, здравствуйте.

Зритель: Здравствуйте. Я думаю, что правильно человек говорит. Действительно, нужно, чтобы данные заключенные, граждане нашей России, немножко зарабатывали деньги. Но только граждане со сроком от 2 до 5 лет, которые осуждены за нетяжкие преступления. Я с вами согласен. А также я хотел бы задать вопрос: кто будет охранять данные тюрьмы?

Оксана Галькевич: Кто будет обеспечить меры безопасности в таких тюрьмах?

Дмитрий Галочкин: На самом деле, опять же, может быть программа минимум, медиум, максимум. Возможно, общий контроль осуществляет система ФСИН. Есть подход, например: за рубежом есть частные охранные предприятия, где, опять же, конкретные требования. Есть системы аттестации и допуска к профессии, в том числе в этом направлении. Может быть разработан профессиональный стандарт сотрудника, надзирателей тюрьмы. И получается, что что это госструктуры, что частные структуры – люди должны быть компетентны. В случае частных компаний это процесс аттестации и проход квалификационного экзамена. В случае государственной структуры это, опять же, государственная аттестация, но с общими требованиями к квалификации, компетенциям и так далее. И, само собой, контроль, надзор со стороны органов власти.

Константин Чуриков: А кто будет решать, что, например, осужденный Иванов Иван Иванович отправляется в казенный дом в полном смысле этого слова, а вот Петр Петрович Петров отправляется в частную тюрьму?

Дмитрий Галочкин: На самом деле это может быть, во-первых, опять же, добровольным, это может быть заявление.

Оксана Галькевич: Нам тут пишут, что в такие тюрьмы будут стоять очереди.

Дмитрий Галочкин: Нам позвонили из Владимирской области. Как вариант жители, которые были осуждены и отбывают наказание на территории Владимирской области, как раз они и попадают в эту систему. Соответственно, если что-то не устраивает, могли написать заявление и перевестись в другое пенитенциарное заведение. И, опять же, это вопрос конкуренции.

Константин Чуриков: Это уже получается какой-то клиент-ориентированный подход.

Дмитрий Галочкин: Я думаю, это взбодрит всех.

Константин Чуриков: Точно. У нас еще взбодрился Павел из Красноярского края, до нас дозвонился. Павел, здравствуйте. У вас какое мнение или какой вопрос?

Зритель: Добрый вечер. Я раньше сам работал в системе ФСИН и также обслуживал эту систему и выводил людей на обед и прочее. Осужденные работали. Сначала все вроде шло, все хорошо. А потом начались задержки со стороны ФСИН. Люди жаловались на работу осужденных. И это дело не пошло. В общем, я эту проблему знаю изнутри и думаю, что вся эта затея деструктивна.
Константин Чуриков: Павел, скажите, а что производили осужденные в тот момент, когда вы работали в этой системе и вообще какой порядок цифр? Сколько в месяц они могли заработать?

Дмитрий Галочкин: Они могли достаточно заработать. Они строили дома, бани, коттеджи, шили одежду. И на качество очень много было нареканий. Никто с этим потом связываться не решался.

Оксана Галькевич: То есть качество производимого товара не устраивало? Поэтому и не пошло, правильно я вас понимаю?

Дмитрий Галочкин: Да, совершенно верно.

Константин Чуриков: С этого и надо начинать. И какая модница наденет блузку…

Оксана Галькевич: Вы правильно сказали. Это ж нужно еще обучить людей что-то шить, строгать, выпиливать.

Дмитрий Галочкин: Но есть же вещи, которые не премиум. Есть униформа, есть спецформа, есть какие-то определенные элементы, которые возможно выполнять. И на самом деле очень многие заведения шьют. И это пользуется спросом. Здесь вопрос, как мне кажется, упирается в достойную оплату труда.

Константин Чуриков: Кстати говоря, действительно, спецодежда, униформа – сейчас самое востребованное направление. То есть если наша текстильная промышленность (как раньше говорили, "легенькая"), как-то развивается, то как раз за счет форменной одежды.

Дмитрий Галочкин: Должны быть государственные заказы. Это в том числе сгладит какие-то кризисы, как вы говорите, конъюнктуру рынка и так далее. И, опять же, для обслуживания государства это можно любой труд и любую продукцию оценить. Самое главное, чтобы был спрос на продукцию. И предприниматели это могут все реализовать.
Вопрос оплаты, к сожалению, я не помню таких случаев, чтобы люди в данном положении дел получали достойные деньги. Обычно больше 5000 рублей в месяц люди не зарабатывают.

Оксана Галькевич: А где гарантия, что здесь оплата труда будет достойной? Получается, что всюду так или иначе включается личный фактор. Начальник колонии, начальник тюрьмы приличный человек, видит людей в заключенных – значит, все будет нормально. А кто-то на карманчик себе кладет, еще куда-то, на соседний карман.

Константин Чуриков: Тут даже дело, может быть, не в приличии или неприличии. Тут просто должна работать некая бизнес-идея вообще. Человек он может быть приличный…

Оксана Галькевич: Коррупция имеет отношение к чему?

Константин Чуриков: Я понимаю. Но еще должна быть бизнес-идея же в центре.

Оксана Галькевич: А где гарантия, что человек тебе нормальную зарплату будет платить?

Дмитрий Галочкин: В тех же Соединенных Штатах всего 140 частных… которые работают в этой сфере. Притом, что в Соединенных Штатах самое большое количество заключенных. Где-то по средним оценкам 2.2 млн. У нас в России сейчас около 700 000. На душу населения у нас меньше людей сидит, чем в Соединенных Штатах Америки. Соответственно, мне кажется, именно пилотный проект, когда отрабатывается один вариант, одна колония, привлекая частные инвестиции и частного предпринимателя, начинает с этим экспериментировать, провести анализ, какие в этом плане существуют затруднения, что мешает развитию. Если идет успех развития, то этот опыт тиражируют.

Оксана Галькевич: А где гарантия, что криминальные сферы нашего общества не заинтересуются контролем над формой бизнеса?

Константин Чуриков: Ведь масса достойных людей там сидит, авторитетных, важных.

Дмитрий Галочкин: Еще раз. Необходим надзор и контроль. Он везде. Он должен быть во всей системе ФСИН. В том числе в этой сфере. Поэтому я думаю, что построение бизнеса должно быть именно по принципам бизнес-строительства. И вот эти недостатки возможны. Поэтому их нужно максимально исключать. И контроль и надзор.

Константин Чуриков: Далеко не в первый раз депутат и государство в целом подходит к этому вопросу. Но каждый раз идея не доходит до реализации, до принятия законопроекта. Почему было так и почему вы считаете, что сейчас эта идея может пройти?

Дмитрий Галочкин: Любая идея все равно должна вызреть. Должны сложиться в том числе какие-то определенные обстоятельства. У нас в современной России можно брать отсчет и 1000 лет, но можно брать и с 1991 года. Поэтому я считаю, что есть такой принцип: 9 женщин за 1 месяц не могут родить ребенка, 1 женщина за 9 месяцев может. Так с любой идеей и любым процессом. Он должен быть в том числе осмыслен. Необходимо в том числе на законодательном уровне все это обсудить, провести в том числе общественную экспертизу и, возможно, запустить какой-то пилотный проект, дальше учесть какие-то ошибки. Если идея эффективна, она должна тиражироваться и так далее. Потому что плюсы есть. Нужно работать над тем, чтобы не было минусов.

Оксана Галькевич: Вы с нашими законотворцами какую-то компромиссную точку нашли, как вы считаете, в этом вопросе?

Константин Чуриков: Может ли быть какая-то политическая воля по этому поводу?

Дмитрий Галочкин: Раньше как раз с этой инициативой выступал уважаемый Тошин, вице-спикер Совета Федерации. Он как раз и предлагал тоже эту инициативу. То есть эта инициатива звучит на законодательном уровне не в первый раз. Я думаю, что все эти обсуждения, в том числе на вашей авторитетной площадке вашего телеканала, носит отложенный, но какой-то эффект. Люди, которые в том числе могут принимать решения в этой сфере, законодатели, они осмысливают эту историю. Соответственно, любая идея имеет право на жизнь, если к ней системно и правильно подойти.

Оксана Галькевич: Давайте сейчас посмотрим. Извините, что перебил. Давайте посмотрим, какое решение на данный момент приняли наши зрители. Мы выясняли ваше отношение к идее создания частных тюрем. "За" 17%, "Против" 83%. Как бы вы прокомментировали такой расклад?

Дмитрий Галочкин: Я считаю, что где-то 1/5 за, другие против. На самом деле, наверное, мало времени, для того чтобы аргументировать позицию. Второе – все равно звонят все-таки люди с более активной жизненной позицией. Это не опрос общественного мнения. Это есть какая-то специфика у этого опроса по телефону. Позвонили социально активные. Они, само собой, сравнивают эту проблему частных тюрем в том числе с возможностью коррупционных проявлений и так далее. То есть они считают, что пока в данный момент это может быть неэффективным.

Оксана Галькевич: Совсем короткий вопрос. Как вы считаете, бизнес-запрос есть на выполнение этой задачи?

Дмитрий Галочкин: Я думаю, бизнес-запросы есть. Бизнес готов при стабильности и понятных правилах игры вкладываться, и это могло бы быть эффективным.

Оксана Галькевич: Хорошо. У нас в гостях сегодня был Дмитрий Евгеньевич Галочкин, член Общественной палаты Российской Федерации. Мы говорили о возможности создания в нашей стране частных тюрем.

Константин Чуриков: Спасибо.

otr-online.ru
*
 
*
Нажмите сюда если вы хотите добавить изображение


Наши партнеры

 
 
 
 

Полезные ссылки

Корпоративная безопасность

Аутсорсинг безопасности

  

Консалтинг безопасности 

Работа в СБ

Проверки на полиграфе

Работа телохранителя  

Проверка контрагентов

Юридический консалтинг

Возврат долгов

Судебная защита Сопровождение сделок
Судебные экспертизы Внесудебные экспертизы Реестр ЧОО НСБ Третейский суд
Системы безопасности Системы контроля доступа Видеонаблюдение Системы охранной сигнализации
Адвокаты Москвы Адвокат по гражданским делам Лучший адвокат Решение вопросов

 


Продолжается работа НСОПБ по формированию федерального Комитета по оценке компетентности организаций ...
Роскомнадзор продолжает мониторить просторы рунета и блокировать ресурсы, которые нарушают действующ ...
В Большом кинозале Центрального музея Великой Отечественной войны на Поклонной горе состоялся Форум ...
22 ноября в пресс-центре медиа-холдинга РБК прошла организованная Гильдией негосударственных структу ...
21 ноября 2018 в Москве дан старт инвестиционной неделе ОАЭ. Инвестиционной Форум Абу-Даби – Москва ...
Решения по вопросам ценообразования и конкуренции на рынке охранных услуг предложат эксперты в ОП РФ ...
22 ноября состоялась конференция «Умный город – безопасный город», организованная МТПП совместно с Р ...
Дни Арктики в Москве
Арктический Форум “Дни Арктики в Москве” – мероприятие с традициями, проводитс ...
Мнение эксперта
Владимир Платонов МТПП
"За последние годы в Москве произошли качественные сдвиги ...
15 ноября 2018 года в рамках IV Форума Комплексной Безопасности «Безопасность. Крым-2018» в ГК "Ялта ...

Авторизация

Логин:   Пароль:    
   
  Забыли пароль? | Регистрация    
[x]
        Rambler's Top100